Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

(no subject)

Англоязычный вариант ЖЖ можно найти в секции комментов журнала Атлантик. Френдить там, конечно, нельзя, но дискуссии порой бывают занятные, в фейсбуке такое редко увидишь. Главное - не ходить в статьи, где обсуждаются мусульмане, терроризм или Израиль.

Актуальное

Когда в городе гаснут праздники,
Когда грешники спят и праведники,
Государственные запасники
Покидают тихонько памятники.
Сотни тысяч (и все - похожие)
Вдоль по лунной идут дорожке,
И случайные прохожие
Кувыркаются в "неотложке"
И бьют барабаны!..
Бьют барабаны,
Бьют,бьют,бьют!

Collapse )

(no subject)

Пора прекращать читать ЖЖ, а то с работы выгонят.
И напомнить себе, что совсем не обязательно встревать в каждый разговор и высказывать свое мнение о любой дискуссии.
Но что же делать, когда можно высказать в пространство любую мысль, и из пространства неожиданно высовываются люди, которым эта тема интересна? Очень заманчиво.

Ну вот, на тему эмиграции еще выскажусь, и пойду работать...


Чтобы вернуться в Трою, надо вести раскопки.
Чтобы бежать в Америку, хватит "Санта-Марии".
Стоит ли еще склеивать выцветшие осколки?
Эту страну давно уже варвары покорили.

В прошлой стране - сумятица, в нынешней - лишь нелепица.
В будущем - лишь бессонница, шелест пустой бумаги.
Можно ли удержаться, если давно не терпится
Белые пятна памяти выбросить белым флагом?

Станешь своим средь варваров, призраком между греков.
Что потерять не страшно, то сохранять смешно.
Есть ли в итоге разница, ветры какого века,
Волны какого моря отправят тебя на дно?

Даром вдали хихикают боги или герои.
В плаваньи этом каждый - сам себе бывший царь.
Не основать династии и не вернуться в Трою,
Не потеряв привычного звания беглеца.

То ли надеждой радужной, то ли в ночи кошмаром -
Очередной химеры полной торжество...
А от святой Марии путь до святой Варвары
В несколько долгих жизней - только-то и всего.

Последний стих

И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние: у него было четырнадцать тысяч мелкого скота, шесть тысяч верблюдов, тысяча пар волов и тысяча ослиц.

И было у него семь сыновей и три дочери.

Иов 42:12



...И тогда ты, потерян, безумен и гол,
Узнаешь поневоле, что стоит немного
Гомерический смех олимпийских богов
Перед желчной усмешкой единого Бога.

Что поделаешь, если родился в стране,
Посвященной создателю Буквы Закона,
Чья ирония будет эриний страшней,
Любопытство - губительней стрел Аполлона.

Через сотни и сотни отчаянных лет,
Бесполезных молитв и бессильных проклятий
Наконец-то отыщешь достойный ответ,
Но уже никому он не будет понятен.

1999-2001

стихи 1999-2001

* * *

Чтобы вернуться в Трою, надо вести раскопки.
Чтобы бежать в Америку, хватит "Санта-Марии".
Стоит ли еще склеивать выцветшие осколки?
Эту страну давно уже варвары покорили.

В прошлой стране - сумятица, в нынешней - лишь нелепица.
В будущем - лишь бессонница, шелест пустой бумаги.
Можно ли удержаться, если давно не терпится
Белые пятна памяти выбросить белым флагом?

Станешь своим средь варваров, призраком между греков.
Что потерять не страшно, то сохранять смешно.
Есть ли в итоге разница, ветры какого века,
Волны какого моря отправят тебя на дно?

Даром вдали хихикают боги или герои.
В плаваньи этом каждый - сам себе бывший царь.
Не основать династии и не вернуться в Трою,
Не потеряв привычного звания беглеца.

То ли надеждой радужной, то ли в ночи кошмаром -
Очередной химеры полной торжество...
А от святой Марии путь до святой Варвары
В несколько долгих жизней - только-то и всего.


Памяти Володи Смирнова.

Нет ничего похожего на вечность.
Нет никого похожего на птицу.
Есть только непутевый человечек,
Которому на месте не сидится.

Сорваться с места, улететь, забраться
Туда, где только снег и только камень.
Где вечное нечесаное братство,
И только – между ним и облаками.

Тоска моя, тоска моя, тревога…
Прощание – прервет на полуслове,
Пропавшего – найдет на полдороге,
Ушедшего – уже не остановит.

И только беспокойный голос ветра
В потрепанных пенатах паутинных
Оставшимся – рассеянным по свету,
Оставшимся – затерянным в долинах…


* * *

И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние:
у него было четырнадцать тысяч мелкого скота, шесть тысяч верблюдов,
тысяча пар волов и тысяча ослиц.

И было у него семь сыновей и три дочери.

Иов 42:12

...И тогда ты, потерян, безумен и гол,
Узнаешь поневоле, что стоит немного
Гомерический смех олимпийских богов
Перед желчной усмешкой единого Бога.

Что поделаешь, если родился в стране,
Посвященной создателю Буквы Закона,
Чья ирония будет эриний страшней,
Любопытство - губительней стрел Аполлона.

Через сотни и сотни отчаянных лет,
Бесполезных молитв и бессильных проклятий
Наконец-то отыщешь достойный ответ,
Но уже никому он не будет понятен.

стихи до 1992

Иерусалим.

Если молиться незримому - сложно и странно,
То поклонение тленному просто безумно.
И потому остается лишь точка пространства,
То есть единственно прочное в мире подлунном.

Радуют глаз украшения этой святыни.
В каждом столетьи их снова возводят, однако.
Все разрушается, но неизменна пустыня,
Где не построили храм Авраам и Иаков.

Где, обернувшись внезапно, легко обнаружить,
Что тротуары и пальмы, фонарь и автобус -
Только мираж, возникающий, чтобы нарушить
Этой земли равномерно-торжественный образ.

Так появляется город, колеблемый ветром,
Он же незыблемый и освященный веками.
И растворяется слово любого завета
В переплетении хрупком пространства и камня.

Так исчезает из памяти эта картина,
И опускаются в море огни на причале.
Я наконец возвращаюсь в свои палестины,
Словно бы там никогда ничего не случалось.


* * *

Музыка, горькая музыка
Листья взметнула осенние.
Топая тропочкой узенькой,
Я спотыкалась рассеянно.

Мир был упрям и беспомощен
Перед мелодией этой.
Как за соломинку тонущий,
Листья цеплялись за ветки.

И в суматошном кружении
Их расставания с ветками
Лужи мое отражение
Немилосердно коверкали.

Не за кого уцепиться.
Не улететь бы нечаянно
Желтой березовой птицей
В серое небо молчания.


* * *

Лучше видеть глазами, нежели бродить душой.
Екклезиаст.

Проживающим в городе этом убогом,
Где забытые вещи рождаются снова,
Где не видно конца возвращенью к истокам,
Где само над собой насмехается слово,

Потерявшим последнюю точку опоры,
Забывающим, чем различаются годы,
В этой сонной стране, где нелепые споры
Создают впечатление тайной свободы.

Наблюдая в собратьях свое повторенье,
Начинаешь сочувствовать им поневоле.
На ходу своем кружится, кружится время,
И не все успевают вертеть головою.

Потускнела уютная память о прежнем,
И фамильные ценности съедены молью.
Отправляйте же снова в унылой надежде
Свои дырявый ковчег в пересохшее море.

Собирайтесь, витийствуйте неутомимо,
Выбирайте, какою химерою мерить...
Говорят, все дороги выходят из Рима.
Существует ли Рим - невозможно проверить.


* * *

Когда произносится слово - теряется цвет.
В глазах - черно-белый рисунок запутанных связей.
Хотя разбираться в их смысле никто не обязан,
Но так велико искушенье, что выхода нет.

Когда произносится слово - теряется мир.
На месте него возникает твое отраженье,
К тому же оно непременно с таким искаженьем,
Что зрелище это кошмарнее всяких химер.

Когда, наконец, произносится несколько слов,
Теряется мысль, застывая, как лужица воска
Потухшей свечи застывает на блюдечке плоском.
Огонь исчезает и не оставляет следов.

Поэтому нам остается молчать или петь,
Надеясь, что музыка смоет чернильные пятна.
Молчи или пой, если хочешь вернуться обратно,
К знакомому миру, где звуки чисты и понятны,
К беспечному миру, где нам не дано уцелеть...


* * *

Странствуя в поисках языка,
Видишь, как мир с равнодушной миной,
Не отражающей сущность мира,
Строит защиту от дурака.

Блуждая в сумерках языка,
Слышишь, как речь избегает слова.
Ради чего ожидать иного?
Цена покоя невысока.

Но поклонение языку -
Это не поиски абсолюта,
А сотворенье себе приюта,
Где не придется узнать тоску.

Как иронично глядит на нас
Некто, владеющий тайной речи!
От немоты защититься нечем.
Слово рассыпалось. Свет погас.

Ах, филология, страсть богов!
Если взаимности не добиться,
Дай хоть за краешек уцепиться
Тонущим в море без берегов.

Спастись на острове языка,
Там, где сомненья приходят реже,
Мир безопасен, сон безмятежен,
Жизнь беспечальна и коротка.